|
Впервые увидел я Нью-Йорк давно — в раннем детстве. Девяти лет отроду. Учеником второго класса Прес-новского начального училища.
Было это на осенней ярмарке в станице Новорыбинской. Мама повела меня в таинственный брезентовый балаган веселых ирбитских зазывал-балагуров глядеть «туманные картины». И я был в восторге от этого необыкновенного, сразившего меня зрелища. И толмач — наторевший в грамоте парень в алой сатиновой рубахе —бойко толковал ошарашенным зрителям, что к чему. Когда же в конце сеанса нам показали в числе прочих улиц и площадей знаменитых городов земного шара одну из главных улиц города Нью-Йорка, то толмач категорично-кратко сказал: — Есть такой город в заморской державе — в Америке. Она находится на краю земли. Это подальше аж даже Индии — черт знает где. Одним словом, по ту сторону света! Понятно?! Не совсем, правда, было понятно, но все же здорово — Америка! И нью-йоркская улица эта ошеломила тогда до предела возбужденное детское мое воображение громадами сказочно-высоченных домов, невиданным многолюдьем, скопищем диковинных самоходных повозок. Ошеломила. Но не очень понравилась. Она показалась тогда мне такой же угрюмой, мрачной и малоприветливой, каким выглядело Дарьяльское ущелье, которое я увидел в то же самое время на волшебном балаганном полотне... Во второй раз я увидел Нью-Йорк — и теперь уже в широко развернутом объемном панорамном плане — в синерамном театре на Американской выставке в Москве в канун нашего отлета в Соединенные Штаты. Но и это многоплановое, объемное, очень красочное и нарядное изображение огромного заокеанского города не затмило, не погасило изначальных, живущих и по сей день в душе непосредственных детских моих впечатлений. И в третий раз — вот теперь уже наяву — довелось мне в течение шести дней и ночей колесить из конца в конец по этому необыкновенному городу на зеркальных американских автомобилях, плавать на борту пароходов по Гудзону мимо исполинских небоскребов, хаотически сгрудившихся на побережье залива Манхаттана, и бродить, бродить часами пешком по множеству из семи тысяч пятидесяти бесконечных полутемных, как пропасти, угарных и жарких его улиц. |